Demotivational Marc Bolan

 

I could have loved you girl
Like a planet
I could have chained your heart
To a star
But it really doesn't matter at all
No it really doesn't matter at all
Life's a gas,
I hope it's gonna last

1930: Real Music

A Bench In The Park

(Yellen - Agger)

Paul Whiteman and His Orchestra. With Vocal Chorus by The Brox Sisters.

Columbia CB 86.

From the 1930 Hollywood musical picture "King Of Jazz"

starring Paul Whiteman and His Orchestra.

Real 1972 Hit

The Electric Light Orchestra - 10538 Overture
(recorded in 1971)

1972: Real Leonard Cohen

Cohen onstage, Copenhagen, 1972

Photograph: Jan Persson (via The Guardian)

You who build these altars now
To sacrifice these children,
You must not do it anymore.
A scheme is not a vision
And you never have been tempted
By a demon or a god.

(Leonard Cohen, Story of Isaac)

В мире, которого не было, появился отец. Он как бы переселился туда. Вот он заходит домой, растирает замерзшие руки, вынимает из карманов пальто маленькие свертки, а Паула охает: «Сколько же заработали эти паразиты с черного рынка!» Вот он приносит на руках совсем чужого мальчика с потемневшим лицом и обметанным лихорадкой ртом, и кричит шепотом: «Задерните шторы, быстро!» А вот пришли за ним – двое в гражданском, с повязками на рукавах, и офицер с молниями в петлицах. Он возвращается только через три дня, непривычно щурясь, скула у него разбита, в руке – дужка от разбитых очков. Отец еще не знает, что мы с Паулой распороли его ланцетом переплет анатомического атласа, что я отнес пачку синих купюр с женской головкой туда, куда сказал священник... А иначе доктор Тома так и остался бы там, его бы просто не выпустили... И вновь приходят за ним, на этот раз повязки уже другие, священник ничем не может помочь. Но отец возвращается наутро, хохочет: «Они сказали, что это ошибка. Представляете – они ошиблись! Им тоже свойственно ошибаться! А какие типы там у них, какие типы!»

The Tragic Symphony

The Symphony No. 6 in A minor by Gustav Mahler is sometimes referred to as the Tragische ("Tragic"). The symphony is far from the most popular of Mahler's works.

Mark Toma used Mahler's Sixth in his first late-night radio program, soon to be called Strategy. 

– Дружище, мне нужны старые военные марши. Французские, немецкие, английские. Какой-нибудь оркестр волынщиков. И "Марсельеза" – обязательно! И Бетховен – Девятая симфония, и еще одна, Героическая, никак не могу запомнить ее номер, и непременно Шестая Малера…

… Ознакомив воображаемых слушателей (неужели кто-то еще не спит?) с боевыми порядками, я перешел к краткому описанию битвы. Мне помогали Бетховен и Малер.

1930: Real Berlin Revisited

In a Jazz Club

 

Karstadt Department Store

 

Photographer: Otto Umbehr (Umbo)

 

See also: Real Berlin

 

Real 1972: Udo Jürgens

This Austrian born pop singer/composer who sold more than 100 million records (!) is mentioned in our book only once. He deserves more than a short mention - in early 1970s, Jürgens' popularity reached its peak all over Europe.

Here we see (and hear) Herr Jürgens performing  a short medley ("Warum nur, warum", "Un air sur mon piano" und "Merci cherie") together with the Kessler twins.

Конечно, за полгода окна во двор могли заложить кирпичами, пол покрыть плиткой, купить новую мебель, сменить кофейную машину, а вместо портрета кайзера-короля повесить плакат с Удо Юргенсом или Майклом Кейном. Но все было на месте...

See also: Coffee machine and Emperor Karl



From Alex With Love

The year is 1972 but it's a bit different 1972. British R'n'B is still en vogue and Alexis Corner is the king. No wonder his records are played in a fancy London pub near the County Council.

This is a track from Red Hot From Alex album, 1964 OTL

Поддерживать застольную беседу оказалось проще, чем я думал. Ни слова о Бюро, много слов о приятных житейских мелочах, о пирогах и пиве. В зале играла музыка, как нельзя лучше подходящая для такой беседы – Алексис Корнер...

Our New Project: 1930. Real Vienna

Wir sind das Bauvolk der kommenden Welt,
wir sind der Sämann, die Saat und das Feld.
Wir sind die Schnitter der kommenden Mahd,
wir sind die Zukunft und wir sind die Tat.

So flieg, du flammende, du rote Fahne,
voran dem Wege, den wir ziehn.
Wir sind der Zukunft getreue Kämpfer,
wir sind die Arbeiter von Wien.

A Bit of French

Dalida sings Chanter les voix. Olympia, Paris. 1971

 

Тут бы и заснуть, но нет – из приемника полилась песня Далиды, та самая, которая звучала в якобы французском ресторанчике на Крите. Вокруг Евы кружили бабочки, я пытался поймать их хоровод в видоискатель, официант стоял с меню наизготовку, не решаясь мне мешать... После третьего щелчка затвора я услышал: "Эффект бабочки". Слова были сказаны с грустью – и показались такими же естественным, как средиземноморский воздух. Сегодня бы я спросил, что это за эффект – неужели только кружение бабочек вокруг любимых пепельных волос в осенний день, или что-то другое, чего мне понять не дано?

John Coltrane - Blue Train

Certainly not the earliest Coltrane recording - but very inspirational.

Трамвай остановился, деликатно звякнул. Я спрыгнул с подножки, чего обыкновенно не делаю. Но на этой остановке я всегда спрыгивал, торопясь послушать новые пластинки. Винил привозили из Америки – новый джаз, драгоценная диковинка. Когда французы завалили нас этим джазом, мне было уже не до музыки. И сейчас откуда-то сверху звучала старая мелодия Колтрейна. Нет, не из того окна. Просто совпадение.

Все-таки неспешное шеффилдское чудо добралось сюда слишком рано. До назначенного времени – еще семь минут. Можно потоптаться на тротуаре, выкурить сигарету... Молодой Колтрейн продолжал играть.

Fidelio Overture

Chapter 4: Mark takes Eva to the Opera.

In this live performance from 1943 (recorded from a radio broadcast), Karl Böhm leads the Vienna State Opera Orchestra in the Overture to Fidelio. This performance is from the LP depicted above, issued in 1953 on the Vox label, serial number STPL 515.130.

Conductor Karl Böhm

(photo: Tully Potter Collection via Gramophone)

 

Марк пригласил меня в оперу. Это стало событием в нашей довольно скромной жизни. Да, той осенью именно нашей. Мы практически не расставались, ночевали то у меня, то у него. Чаще у меня – я все еще корпела над своими «взаимоотношениями Совета национальной безопасности с партнерами по Европакту». И тут опера. "Ковент-Гарден" привозит историю несчастной Леоноры, жены плененного Флорестана, вынужденной скрываться в мужском обличии под именем Фиделио. Леонору пела Дворжакова. Не Каллас, конечно, к тому моменту уже потерявшая голос. Меня тогда словно сковали его слова: «Ева, милая. Я взял нам билеты на "Фиделио", тебе нравится Бетховен?».

What About a Big Bad Demotivator?

Chris Farlowe. Again

Probably it would be more appropriate to post some Farlowe piece recorded with Colosseum or Atomic Rooster, i.e. in the early 1970s.

But thanks to Arrested Development Factor, music in the Strangers' World is different from the real 1972. Less progressive, less funky, more sixty-ish. This 1966 recording (should be played loud!) gives an idea of Mark's taste in music.

Поддерживать застольную беседу оказалось проще, чем я думал. Ни слова о Бюро, много слов о приятных житейских мелочах, о пирогах и пиве. В зале играла музыка, как нельзя лучше подходящая для такой беседы – Алексис Корнер, Крис Фарлоу... И здесь Фарлоу! Впрочем, где же ему быть, как не здесь. О музыке мы тоже поговорили, расправляясь с австралийским мясом, жестковатым, но вкусным.

Image: University of Salford, Manchester

Ballrooms Of Mars - Marc Bolan & T. Rex

Mark Feld aka Marc Bolan

Поначалу песня показалась мне примитивной и даже убогой, куда хуже, чем на пластинке – но уже через минуту я почувствовал, что все в порядке, и музыка не так уж плоха, и я в «Марракеше» больше не чужой. Ритм проходил сквозь тело, покалывая кончики пальцев и мочки ушей. Дора раскачивалась в такт этому ритму – сдержанно, грациозно. И во все глаза смотрела на моего тезку, будто он пел только ей:
Ты полетишь и воспаришь
На трепещущем аэроплане,
Твои бриллиантовые руки
Будут полны роз
И ветра, и машин,
И людей из прошлого...
Сорок минут пролетели как один миг. Неожиданно Фельд замолчал, вынул белый платок, помахал им – словно капитулируя – и стер с верхней губы что-то блестящее. То ли капли пота, то ли кристаллы кокаина. Зал снова заревел.

Berlioz : Symphonie Fantastique

Thanks, Andrea!

Странно выезжать из этого поместья ночью. Кроны деревьев в аллее совсем как руки великанов, которые склоняются над тобой в попытке схватить, дорога как назло посыпана гравием - видимо, для того, чтобы ночной гость каждый раз вздрагивал от звука влетевшего в колпак колеса камешка, ворота с замысловатым рисунком чугунной решетки, бесшумно открывающиеся нажатием кнопки в доме... Боже, Александра, от твоей паранойи недалеко до полного безумия. Это всего лишь подъездная аллея. Ты была здесь сотни раз. Деревья, дорога, ворота. Проселок, шоссе. Я по-настоящему обрадовалась, вырулив на трассу.
В голове – гуд улья перед выемкой сот. Все пчелы собрались и чувствуют, что вот скоро что-то случится, но что еще не знают. Выделить какую-нибудь мысль было невозможно. Фантастическая симфония Берлиоза спасла меня от тоски и помогла благополучно дорулить до дома.

She's a Rainbow

Musically, Strangers' world has a lot in common with our reality but the charts are different. For instance, the Rolling Stones were a one-hit wonder. Listening to their 1967 song in 1972, Mark can't remember the band's name.

 

 

Ковач развернул газету, а я, выжав газ почти до предела, включил радио. Звучала английская песня, которая лет пять тому назад угодила в европейский хит-парад. Одна из тех, которые знают все, но никто не может сказать, как она называется – не говоря уже об именах исполнителей.
She comes in color everywhere,
She combs her hair,
She's like a rainbow…
В конце октября эта песня зазвучала, когда я включил приемник в своем "Спрайте". Тогда мы с Евой устроили выходной посредине недели, решили не тратить один из последних теплых дней на банальный пикник, а прокатиться подальше от города, поближе к горам – километров сто пятьдесят на восток. Туда, где мой армейский друг держал ферму, которую гордо именовал конным заводом.

Come What May

"Après toi", performed by Vicky Leandros, has already been featured here.

We believe that in London, the English version of the song, "Come What May", was played more often than the French one, especially given the fact it reached #2 in the UK Singles Chart.

 

... Я честно старался наслаждаться цветами города, черным, серым, темно-зеленым, ярко-красным, его какофоническим шумом, – рокотом моторов, автомобильными гудками, разноязыкой речью, в которую вплетались обрывки вездесущей "Après Toi". Я наслаждался запахами угля и бензина, которые вдруг прорезал аромат фруктовых духов. Такие или очень похожие духи я всего восемь месяцев назад подарил Еве, но об этом лучше было не думать.
 

The Avengers vs The Strangers

Opening intros and themes for The Avengers and The New Avengers between 1961 and 1978:

 

Еще один двойной. И "Бакстонская минеральная" из тяжелой бутылки с брызгами капель по синей надписи под зеленым разлетом треугольника на этикетке. Сначала пить, потом думать. Только приступив ко второй чашке кофе, я поняла, что в кафе играет музыка. Древний мотивчик из «Мстителей» Джонни Дэнкуорта, в прошлом году пожалованного в рыцари. Еще минута – и мелодия прочно застряла бы у меня в голове. Необходим воздух. Оставив на столе купюру, я пулей вылетела из небольшого зала. Может быть, Смит был гомофобом, и борцы за политкорректность стерли всю информацию о нем? Или, например, он осужден за разложение студентов и поэтому не значится в архивных списках? Я рассмеялась, выходя из кафе. Смит должен был умереть задолго до того как политкорректность появилась на свет.

You're the Top

In London, Dora takes Mark to the theatre. They watch Anything Goes (original 1934 libretto).

Дора ошиблась – мюзикл мне не понравился. Актеры старались, оркестр играл прекрасно, декорация была выше всяческих похвал – одна лишь идея усадить музыкантов в рубку океанского лайнера чего стоила, вдобавок эта рубка поворачивалась вокруг своей оси! И все же музыка, за исключением пары-тройки всемирно известных мелодий, была на редкость невыразительной, а либретто – слишком похожим сразу на все рассказы П. Г. Вудхауза, которого я давно перестал читать.
Оставалось утешаться тем, что я смотрю и слушаю любовно отреставрированный памятник давно ушедшим временам. Той эпохе, когда лайнер, шедший через Атлантику на запад, вез с собой мечту об успехе, о славе, как минимум – о сказочно богатой невесте. Эпохе целлулоидных кумиров, пророков на час, удачливых шарлатанов. «Оригинальное либретто 1934 года», – было написано в программке. Чересчур оригинальное для наших времен: актеры вряд ли понимают хотя бы половину того, о чем им приходится петь. Ну разве что:
Ты Муссолини,
Ты миссис Суини,
Ты камамбер!
Муссолини умер, но миссис Суини жива и пишет мемуары, а камамбер переживет память о них обоих.
Ты голландский мастер,
Ты миссис Астор,
Ты «Пепсодент»!