June 19, 1972
Image credit: Jack and Betty Cheetham
Source: Time.com
I could have loved you girl
Like a planet
I could have chained your heart
To a star
But it really doesn't matter at all
No it really doesn't matter at all
Life's a gas,
I hope it's gonna last
"Хамбер" ненадолго вырвался из потока, промчался по узким незнакомым улицам, свернул налево, направо и опять направо, лавировал между такси и автобусами, чтобы снова влиться в автомобильное стадо.
Я дошел до аббатства и повернул назад. Теперь у меня была цель – книжный магазин "Фойлз", работающий до десяти вечера. «Наслаждайтесь Лондоном», – сказал доктор Форбс. И я честно старался наслаждаться цветами города, черным, серым, темно-зеленым, ярко-красным, его какофоническим шумом, – рокотом моторов, автомобильными гудками, разноязыкой речью, в которую вплетались обрывки вездесущей "Après Toi". Кажется, у этого шлягера уже появилась английская версия. Я наслаждался запахами угля и бензина, которые вдруг прорезал аромат фруктовых духов. Такие или очень похожие духи я всего восемь месяцев назад подарил Еве, но об этом лучше было не думать.
Черинг-кросс, 113. Похоже, что сюда за полтора часа до закрытия пришли все, кто умеет читать. В узких проходах образовались заторы, проволочные стенды с новинками и уцененными изданиями шатались под натиском книголюбов, полки детективного и кулинарного отделов выглядели как осажденная крепость за минуту до штурма. Мне повезло – хотя различные виды специальной литературы были разбросаны по магазину без всякой логики, военные мемуары и справочники отыскались сразу, на сравнительно малолюдном третьем этаже. Рядом с ними высился стеллаж с табличкой Photography.
... первый же вид Парижа заставил меня воскликнуть:
– Что за дурацкие фантазии?!
В районе вокзала Монпарнас торчал – иного слова и не подберу – черный параллелепипед высотой с фантастическую лондонскую башню. А может быть, и с реальную Эйфелеву. Его окружали гигантские подъемные краны. На лице Макферсона появилась улыбка.
– Смотрите, смотрите. И не торопитесь.
You who build these altars now(Leonard Cohen, Story of Isaac)
To sacrifice these children,
You must not do it anymore.
A scheme is not a vision
And you never have been tempted
By a demon or a god.
В мире, которого не было, появился отец. Он как бы переселился туда. Вот он заходит домой, растирает замерзшие руки, вынимает из карманов пальто маленькие свертки, а Паула охает: «Сколько же заработали эти паразиты с черного рынка!» Вот он приносит на руках совсем чужого мальчика с потемневшим лицом и обметанным лихорадкой ртом, и кричит шепотом: «Задерните шторы, быстро!» А вот пришли за ним – двое в гражданском, с повязками на рукавах, и офицер с молниями в петлицах. Он возвращается только через три дня, непривычно щурясь, скула у него разбита, в руке – дужка от разбитых очков. Отец еще не знает, что мы с Паулой распороли его ланцетом переплет анатомического атласа, что я отнес пачку синих купюр с женской головкой туда, куда сказал священник... А иначе доктор Тома так и остался бы там, его бы просто не выпустили... И вновь приходят за ним, на этот раз повязки уже другие, священник ничем не может помочь. Но отец возвращается наутро, хохочет: «Они сказали, что это ошибка. Представляете – они ошиблись! Им тоже свойственно ошибаться! А какие типы там у них, какие типы!»
"Виккерс" описал полукруг почета в лондонском небе, медленно накренился на левое крыло, затем выровнялся и стал сбавлять скорость. По-моему, никто в салоне не понял, когда именно колеса коснулись бетона. И остановился самолет почти незаметно. "Леди и джентльмены, мы благополучно приземлились в аэропорту Хитроу, время восемь часов ноль три минуты по Гринвичу. Напоминаю, что температура за бортом – 61 градус по Фаренгейту, 16 градусов по Цельсию. Капитан Хартли и экипаж благодарят вас..."